В определённое время, как отмечают социологи, в обществе заметно возрастает процентное соотношение какого-нибудь имени, иными словами, то либо иное имя становится модным. «Каков бы ни был механизм этого возрастания, — пишет знаменитый философ П. Флоренский, — самый факт его безусловно указывает на насыщенность данного имени, по крайней мере на данное время, значительным по признанию общества этого времени содержанием. С таким именем распространяется в обществе и комплекс известных представлений и эмоций».
Человек, одаряя свою дочь либо своего сына таким вот престижным именем, обычно, убеждён в том, что оно принесёт ребёнку особые возможности, качества, чувства. Народное представление именной типологии, по мнению П. Флоренского, не лишено смысла, и характеристики имён служат руководством в поведении. Из описаний П. Флоренского различных имён следует, что у имени есть внешность, ум, страсти, волевые свойства, отношения с миром людей и вещей, жизненный стиль. По сути, философ создаёт психографию имени и развивает, утверждает мысль о том, что имя, как и прочие социокультурные факторы, обусловливает жизненный путь человека, создаёт определённые рамки его развития, его психологический портрет.
Наряду с тем, ни один социокультурный фактор, взятый сам по себе, не может очертить диапазон развития человека. В этом смысле и имя человека — это только вероятностная модель его развития. Если исходить из сказанного, то диагностика личности и прогнозирование судьбы только на основе имени, будет напоминать ономантию — гадание по имени. Особенно сейчас, когда психокультурная суть имени претерпела изменения из-за потери ряда христианских и прочих традиций его присвоения.
Итак, всякий человек получает имя или выбирает его сам. Он так же не научился употреблять местоимение «Я», но знает, как его зовут, и обращается к себе по имени. Применяя имя, он вступает в контакт с другими людьми, проявляя при этом особую чувствительность к тому, как произносится его имя, он слышит его даже тогда, когда не может различить значения прочих слов. Определённые трудности в общении возникают тогда, когда он не знает либо искажает имя партнёра.
Кузнецов. Фамилия от именования отца по занятию. Поскольку кузнец был необходимейшим и всем известным человеком в селении, то именование по этому признаку было повсеместно. Поэтому фамилия Кузнецов одна из самых частых в России; в Москве жили тыс. Кузнецовых (уступая по количеству только Ивановым, которых тыс. В некоторых местностях фамилия Кузнецов занимала первое место по частоте (к примеру, в волостях Керенского и Чембарского уездов Пензенской губернии г. из тыс. русских, охваченных подсчетами, человек Кузнецовы) По стране в целом распространение фамилии Кузнецов несколько ограничено употреблением украинского, белорусского и русского диалектного слова коваль в том же значении 'кузнец' поэтому с запада и юго-запада распространялись фамилии с данной основой. У прочих народов тоже сильно часты фамилии с основой, означающей 'кузнец' к примеру самая частая английская фамилия Смит, немецкая Шмидт. (Н) Ковалев одна из распространеннейших русских; фамилий, впрочем слова 'коваль' в русском литературном языке нет. На юге России и на Украине ковалем называют кузнеца. 'Коли не коваль, так и рук не погань' (т.е. не пачкай) советует народная мудрость; не берись за дело, которого не знаешь. (Ф) Коваленя. Один из суффиксов образующих белорусские фамилии -еня. Ковальский польская либо украинская фамилия. Ковалихин и Кузнечихин, метронимические фамилии, образованы от именования женщины, жены кузнеца. Ковальков, Кованьков ручифицированные украинские либо белорусские фамилии.
Смирнов. Смирнов одна из максимально распространенных русских фамилий. В одной Москве насчитывается семьдесят тысяч Смирновых. По какой причине? В многодетной крестьянской семье тихие, некрикливые дети были большим облегчением для родителей. Это редкое для малых ребят качество запечатлевалось в мирском имени Смирной, оно нередко становилось превалирующим именем человека на всю жизнь (церковное имя окружающими забывалось) От Смирных пошли Смирновы. (Ф) Самая частая русская фамилия в обширной полосе, охватывающей все Северное Поволжье, всего чаще в Ярославской, Костромской, Ивановской областях и прилегающих районах соседних областей, на восток данная зона распространяется на Кировскую область. По мере удаления от данной зоны частота понижается. В Москве в г. фамилия Смирнов занимала пятое место тыс. человек) По происхождению она отчество от русского нецерковного мужского имени Смирной, то есть 'смирный, тихий, послушный' Ранние примеры также отчества во Владимирской десятине г. 'иван смирново сын самарин' 'степан смирного сын кучуков' Нарицательное существительное сменило огласовку и место ударения, а фамилия удержала архаичную форму (подобно: толстой Толстой толстый)(Н) Фамилии Смирнин, Смиренкин от старинных славянских имен Смирена, Смиренка. Смиренский, Смирнитский семинарские фамилии от того же корня.
Иванов. Отчество от общераспространенной формы Иван из канонического мужского личного имени Иоанн. Иванов самая распространенная фамилия русских, поскольку имя на протяжении нескольких веков (с по в. оставалось самым частым у русских: среди крестьянства оно охватывало от до всех мужчин. В Москве тыс. Ивановых (из них Иваны Ивановичи) Характерно, что на данной территории фамилия Иванов как правило не слишком часта, уступая многим иным, но зато она распространена повсеместно и поэтому в крупных центрах и целом по стране занимает первое место. Относительная же редкость её в отдельных местностях обусловлена тем, что имя употребляли во множестве разных форм, отчества от которых и стали фамилиями. Форм этих сильно более ста, соответственно многочисленны и фамилии от отчеств, образованных их этих форм. (Н) Самое распространенное на Руси мужское имя Иван 'Иванов как грибов поганых' шутил народ) породило десятки производных форм. Уверенно вношу в данный список и фамилию Ивин, поскольку большая часть Ивиных не от названия дерева, а от Ива сокращенной формы имени Иван. Ивша тоже одна из форм этого имени. Ицко, Ишко уменьшительные формы имени Иван. Ицко больше свойствен белорусскому языку и смоленским говорам, Ишко украинскому языку и южнорусским говорам. Ишуня, Ишута старинные уменьшительные формы имени Иван. (Ф) В в. фамилия употреблялась с ударением на а. В настоящее время она чаще применяется с ударением на последнем слоге. Характерно, что некоторые носители фамилии настаивают на форме с ударением на а, которая представляется им больше благородной чем привычная с ударением на последнем слоге.
Стоит только заглянуть в архивные документы, дошедшие до нас из XV, XVI, XVII столетий, и ответ будет найден. Прозвища и отчества — вот что, кроме имен, выполняло для наших предков функцию социального знака. Раскроем пожелтевшие страницы старинных документов, актовых записей: «Иван Микитин сын, а прозвище Меншик», запись 1568 года; «Онтон Микифоров сын, а прозвище Ждан», документ 1590 года”; «Губа Микифоров сын Кривые щеки, землевладелец», запись 1495 года; «Данило Сопля, крестьянин», 1495 год; «Ефимко Воробей, крестьянин», 1495 год... Таким образом, впоследствии могли возникнуть фамилии Микитин, Никитин, Меншиков, Микифоров, Никифоров, Жданов, Кривощеков, Соплин, Воробьев.
Прозвища давались людям их родственниками, соседями, сословным и социальным окружением. Причем в прозвищах, обычно, отражались какие-то характерные черты, присущие именно этому человеку, а не другому. Закрепившись в фамилиях, эти черты и особенности наших далеких предков дошли до сегодняшнего времени. Вот как это могло быть.
Жил когда-то беловолосый человек. Прозвали его Беляком. Детей его стали звать Беляковыми: «Чьи они?» — «Да чьи ж, Беляковы». Появилась фамилия Беляков. Но человек, носящий её в настоящее время, весьма может быть не блондином, а шатеном либо даже брюнетом. С иной стороны, какой-или гражданин Чернышев, чей далекий предок звался Чернышем за смолисто-черный цвет своей шевелюры, весьма может быть в настоящее время блондином. Иной человек за свое пристрастие к болтовне — «верещанию» — мог прозываться Верещагой, а дети его Верещагиными. Но у него весьма мог быть молчаливый сосед, еще имевший прозвище — Молчан. Вот от него могли пойти Молчановы.
Часто в качестве прозвища человек получал название какого- нибудь животного либо птицы, так в прозвище подмечался внешний облик человека, его характер либо привычки. Одного за драчливость могли прозвать Петухом, другого за длинные ноги Журавлем, третьего Ужом — за способность всегда вывернуться, избежать наказания либо опасности. От них впоследствии могли возникнуть фамилии Петухов, Журавлев и Ужов. Кстати говоря, вы, пожалуй, и сами заметили, что «птичьих» фамилий в русском языке бесчисленное множество. Объясняется это без проблем: птицы играли большую роль как в крестьянском хозяйстве и охоте, так и в народных поверьях.
На какие только прозвища не набредешь, листая старинные документы! Вот запись 1495 года, в ней указан крестьянин Игнатко Великие Лапти. А вот документ 1555 года, в нем названы десятки людей, получивших собственные прозвища по профессии, по своим занятиям: Гончар, Дегтярь, Зубоволок, Кожемяка, Мельник, Рогозник, Рудомет, Серебренник, Красильник, Седельник, Скоморох, Швец... Все они могли лечь в основу соответствующих фамилий.
Всем нам известно некогда популярное русское имя Василий. В русский язык оно пришло от греческого, где имело значение «царский». От имени Василий образовано больше 50 фамилий, которые отличаются друг от дружки разнообразными оттенками — уменьшительно-ласкательным, презрительным и так далее либо же изменены для благозвучия: Васин, Васькин, Васятников, Васютин, Василевский, Васильчиков, Васильев. А от имени Иван образовано больше ста (!) фамилий. А вот в фамилии Ищук вы вряд ли “опознаете” имя ... Иосиф. Возникла она на Украине также в XV веке приблизительно на территории нынешних Винницкой, Житомирской, Ровенской и Хмельницкой областей. Именно там православное имя Иосиф превратилось в Йосип, а после этого - и в Исько. Сын человека по имени Исько и получал прозвище Ищук. Вот так-то!
Итак, официально данные имена, в выборе которых человек почти не властен. Некоторые исключения определяются тем, что в отдельных законодательных системах человеку предоставлена возможность официально поменять имя по своему выбору. Так, женщины, вступая в брак, могут или принять фамилию мужа, или сохранить свою девичью фамилию. Наконец, в британской системе дворянских титулов человек, удостоенный титула, вправе выбрать имя по своему усмотрению. В целом, впрочем, я буду исходить из допущения, что имя дается человеку в момент рождения либо вскоре после рождения, и сам человек никак либо почти никак не определяет, каково будет его имя. (Иное дело то, что я называю прозвищами, о которых речь пойдет ниже.)
Наступает такое время, когда дети, которым не посчастливилось с именем, осознают, что их имя – это клеймо. В силу различных причин некоторые имена становятся абсурдными, нелепыми, вызывающими насмешки. На сегодняшний день пример подобного рода – имя Хорас, которое, насколько я могу судить о природе этого явления, было присвоено мультипликатором Уолтом Диснеем невероятно тупой лошади, и благодаря популярному мультфильму само имя превратилось в обидную кличку. К тому же существуют имена, которые сами по себе в какой-то мере нелепы. В мои школьные годы имя Лонгботтом (буквально Толстозадый – прим. переводчика) неизменно вызывало насмешки, как, соответственно, и его обладатель.
Но имя может выступать клеймом и иного рода. В тех обществах, где заклеймены определенные этнические группы и характерные для них имена, имя само по себе обретает эмоциональную нагрузку. Было бы некорректно в отсутствие эмпирических данных приводить примеры подобного рода, впрочем всякий читатель может извлечь их из собственного опыта.
Люди, которые страдают от клейма своего имени, умеют более менее успешно его переносить. Благодаря работам американского психолога Э. Гофмана нам известно, как им это удается. Вопрос о том, насколько открытые Гофманом правила задействованы в процессах примирения с неблагозвучным именем, остается открытым для эмпирических исследований.
Болезненное ощущение, возникающее при осознании того, что твое имя могло бы быть иным, приводит к тому, что имя-клеймо становится крайне неприятным. Гофман выделяет три различных пути, посредством которых удается совладать со своим именем. Те, кто не соответствует “норме”, оказываются страстными сторонниками данной нормы. Так в XIX веке в Америке иноязычные имена переделывались на английский лад. Заклейменный человек, не меняя имени, может попросту сторониться того общества, в котором его имя считается клеймом. Есть основания полагать, что этим приемом успешнее взрослых пользуются дети.
И третье: имя принимает участие в создании мнения о человеке, поэтому смена имени – всегда пример управления производимым впечатлением. Перемена может быть незначительной: меняется лишь произношение, и имя переходит из одной этнической группы в другую, или затрагивается этимология слова, и фамилия Розенберг превращается в Монтроз. Помимо того, можно от одной части имени перейти к иной, меняя способ представления личности, когда, к примеру, Лиззи становится Бет. (С прозвищем, конечно, справиться намного сложнее, так как оно присваивается окружающими, и человек над ним властен в намного меньшей степени.)