Особенно потешны курьезные имена наряду с фамилиями и отчествами либо без них, которые до смешного не соответствуют друг другу. В нижеследующих примерах я зачастую привожу и национальность имяносителя, но только для того, чтобы сделать некую дискаунт для тех, у которых русский язык — не родной. Итак: Травиата Компартовна Умойрыло-Пиздер (по мужу). Отчество Компартовна — от послереволюционного, «идеологического» имени Компарт (коммунистическая партия). Ни имени, ни фамилии ни она, ни её муж никогда принципиально не меняли. Еще принципиально не хотели менять, как один из моих эмигрантских молодых людей по имени и фамилии Альфред Нетудыхата. Паскуда Ивлеха, гилячка — учительница начальной школы, затерявшейся где-то глубоко в Южной Сибири. Сокращенно — Пася. Перед малограмотными родителями, лишь начинающими овладевать русским языком, был подбор — назвать дочь Прасковьей либо откуда-то залетевшим из русского языка словом паскуда. Назвали последним — слово показалось много красивее.
Хочу познакомить читателя и с сестрами, тройней, по прозваниям Венера, Ида и Муза Поликарповны Ссюхины. Подобными именами назвал девочек врач-норвежец, принимавший роды. Родилась тройня на севере СССР, в селе Ссюхино. Село это было после XX съезда в 1956 году переименовано в «Имени 20-го Партсъезда». Все три сестры не имели никакого образования, помимо четырех классов, и были разнорабочими.
Махно Непейпиво, украинец, уроженец Западной Украины. Впоследствии переименовал себя и стал зваться Махиня. Феликс-Грант-Рафаэль Хазматулин, татарин. Изменил на одно — Альберт. Выдвиженец Савельев (сокращенно Выдя) — русский. Революция Танкаева — татарка. Профессор физики в Москве. Называет себя Люция. Яатея Гейнрих — чистокровная немка, дочь репрессированного работника Коминтерна. Имя — аббревиатура «я атеист». Яатея — доктор наук. Именем гордится. Марксана, Энгельсина и Огюст Федотовы. Папа — чекист. Трактор Басаргин, живет в Москве. Венера Поломарь — жительница провинции. Арлен Колотушкин — имя и фамилия одного из героев повести автора данной статьи, где Арлен имеет значение «армия Ленина» (сразу же упомяну, что имя Арлен есть и в старинном кельтско-английском языке, и из этого следует оно — «клятва», так что это чистое совпадение). Геродот Чернущенко (в прошлом, посол Белорусской ССР в СССР), Уар Младогусь-Непорочный, Велизарий Анемподистович Срам, Людвиг Серапионович Могилко, Реджинальд Сосипатрович Завироха, Леандр Псоевич Тверезых, Эсмеральда Исааковна Крутихвост (доярка в Чувашии), Вильям Кузьмич Забейворота, Сысоль Лукич Силиз, Наполеон Соломонович Еврейко, Бонапарт Наполеонович Французенко, Революция Ермиловна... Красножопова (извините, читатель!). Впоследствии в данной фамилии буква «ж» была заменена на «н», так что звучит она теперь, как Красножонова. Гарибальди Соломонович Бес...уйский (также раз прошу прощения!). Звук и букву, следующую за «с», приводить рука не поднимается. Ну и ещё два, далеко не последние, а именно — Наполеон Бонапартович Джопуи (Грузия) и Рюрик Израилевич Крестовоздвижнер. Последнее наряду с Тяпу-Тяпу-Табунец-Жбан-Жлоба-Бублик-Погорельский — несомненные шедевры. Забавны и прочие сочетания, такие как Донара (дочь народа), Заклимена (вставай, проклятьем заклейменный), Праздносвета (праздник Советской власти), Лавансария, Индустриан, Осовиахим. Клуб, Главспирт, Генсек (Генеральный секретарь КПСС). Имя Генсек хотели дать новорожденному в Казахстане при Брежневе. В загсовской регистрации отказали. По-моему, за отказ надо было подать в суд, поскольку в советском законах в правовых актах ничего не говорилось о том, каким должно либо не должно быть личное имя человека. Близнецы мальчики Сталиндар и Скандербек (Сталька и Сканька).
Во времена наших бабушек и дедушек широко распространенной традицией было называть младенца именем того из святых, память которого приходилась на день рождения малыша либо где-то поблизости. Все было гораздо проще, чем в настоящее время: родители не мучались трудным выбором, а пользовались церковным календарем. В крайнем случае, если имен было несколько, можно было выбрать покровителя с максимально "симпатичной судьбой" (то, что человек может пойти "по стопам своего ангела" и повторить его судьбу, не подвергалось сомнению). Можно было попросить совета у священника, либо предоставить ребенку самостоятельно решать, когда он подрастет.
Так, к примеру, произошло с Александром Суворовым, которого по святцам могли назвать в честь трех Александров. Один из них был священником, иной, по преданию, оставил дом своих богатых родителей, ушел в монастырь, жил на острове Валаам, и тридцать лет долбил себе в гранитной скале могилу, да так и не успел прекратить. А третий был Александр Невский. Видимо, могилу долбить мальчику не хотелось, а вот стать сильным и популярным хотелось. Он предпочел Александра Невского. Кто знает, возможно, имя и личный пример св. заступника помогли хилому и болезненному от природы мальчику стать выдающимся полководцем и не сгибаться перед условностями двора.
Первоначально имя каждого св. оказывалось не случайно связанным с тем днем, которому оно соответствовало: праздник, знаменовавший определенное жизненное событие, фиксировал ритмы одной из точек годового цикла, отражая закономерности космического природного круговорота. Но позднее, как считают некоторые ученые, вследствие изменения календаря и стиля, ошибок и переделываний святцев чистота и непосредственность данной связи была нарушена.
"Противники" святцев говорят ещё о том, что они не отражают огромного пласта ранних дохристианских и заимствованных в последнее столетие имен. А многие имена церковного календаря звучат для современного уха архаично (наверняка, они не смогут снова войти в привычный лексикон русского языка). Но есть в данной традиции и собственные плюсы: не прерванная с нашей историей и культурой связь, ведь оттуда черпали имена для своих детей наши дедушки и бабушки и больше отдаленные предки. Наречение младенца именем св. предоставляет возможность праздновать именины (чтить своего ангела), и не просто знать, что стало быть имя, но и какая была у носящего это имя жизнь, характер – всегда приятно чувствовать себя причастным к великим.
О поражающей однородности характеров и свойств носителей одного и того же имени писал в начале нашего века русский исследователь С. Р. Минцлов. Основываясь на анализе имен выдающихся личностей прошлого, он пришел к выводу, что среди Алексеев наиболее часто попадаются расчетливые люди, Александры, обычно, весельчаки, а Петры в большинстве — люди тихие, негромкие, но с твердым и упрямым характером. Сергее, предполагает Минцлов, нередко являются отцами выдающихся людей: Пушкин, Грибоедов, Тургенев, Даргомыжский были Сергеевичами. С последним сложно поспорить, если вспомнить, что из маленького числа руководителей Советского государства, сыгравших максимально заметную роль в его истории, двое — Хрущев и Горбачев — тоже были Сергеевичами.
Павел Флоренский, выдающийся русский ученый и философ, полагал, что имя Александр соответствует в своей основе сангвиническому, с уклоном к холерическому характеру. Александры в отношении к женщинам предупредительны и любезны, но чувство к женщине у них редко “взрывает плугом внутреннюю жизнь” и чаще ограничивается легким флиртом. С Алексеями прекрасно в настоящее время и надо быть довольным этим, не рассчитывая особенно на то, что также прекрасно будет и в скором времени. Имя Елена знаменует женскую природу, Николай по складу характера сильно добр, Василии как правило прячут нежные чувства в себе. Константин имеет отличия непостоянством.
Касаясь мистики имен, В. А. Никонов, специалист в сфере антропонимики — науки об именах, вспоминает в своей книге “Имя и общество” рассказ Джека Лондона, в котором одна женщина называет своих сыновей именем погибшего любимого брата Самуила, и их всех четверых, одного за иным, уносит смерть. Интересны наблюдения Г. Эйса, который проанализировал триста современных детективных романов и нашел связь между именами и судьбами героев.
Психиатры из США провели изучение и обнаружили, что люди с забавными и странными именами в четыре раза более остальных предрасположены к различного рода психическим комплексам, а ребенок с именем, вызывающим насмешки, с самого детства располагается в оборонительной позиции, он вынужден бороться за нормальное отношение к себе, что формирует определенные черты его характера. Специалисты из университетов Сан-Диего и Джорджии установили, что учителя в школах упорно ставят низкие оценки учащимся с одними именами, высокие — с другими. Девушки с привлекательными именами нехорошо продвигаются по службе в деловом мире, но зато могут достичь заметных успехов в шоу-бизнесе. Английский терапевт Тревор Уэстон определил, что лица, чьи имена начинаются с букв последней трети алфавита, в три раза чаще подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям.
В определённое время, как отмечают социологи, в обществе заметно возрастает процентное соотношение какого-нибудь имени, иными словами, то либо иное имя становится модным. «Каков бы ни был механизм этого возрастания, — пишет знаменитый философ П. Флоренский, — самый факт его безусловно указывает на насыщенность данного имени, по крайней мере на данное время, значительным по признанию общества этого времени содержанием. С таким именем распространяется в обществе и комплекс известных представлений и эмоций».
Человек, одаряя свою дочь либо своего сына таким вот престижным именем, обычно, убеждён в том, что оно принесёт ребёнку особые возможности, качества, чувства. Народное представление именной типологии, по мнению П. Флоренского, не лишено смысла, и характеристики имён служат руководством в поведении. Из описаний П. Флоренского различных имён следует, что у имени есть внешность, ум, страсти, волевые свойства, отношения с миром людей и вещей, жизненный стиль. По сути, философ создаёт психографию имени и развивает, утверждает мысль о том, что имя, как и прочие социокультурные факторы, обусловливает жизненный путь человека, создаёт определённые рамки его развития, его психологический портрет.
Наряду с тем, ни один социокультурный фактор, взятый сам по себе, не может очертить диапазон развития человека. В этом смысле и имя человека — это только вероятностная модель его развития. Если исходить из сказанного, то диагностика личности и прогнозирование судьбы только на основе имени, будет напоминать ономантию — гадание по имени. Особенно сейчас, когда психокультурная суть имени претерпела изменения из-за потери ряда христианских и прочих традиций его присвоения.
Итак, всякий человек получает имя или выбирает его сам. Он так же не научился употреблять местоимение «Я», но знает, как его зовут, и обращается к себе по имени. Применяя имя, он вступает в контакт с другими людьми, проявляя при этом особую чувствительность к тому, как произносится его имя, он слышит его даже тогда, когда не может различить значения прочих слов. Определённые трудности в общении возникают тогда, когда он не знает либо искажает имя партнёра.
Итак, официально данные имена, в выборе которых человек почти не властен. Некоторые исключения определяются тем, что в отдельных законодательных системах человеку предоставлена возможность официально поменять имя по своему выбору. Так, женщины, вступая в брак, могут или принять фамилию мужа, или сохранить свою девичью фамилию. Наконец, в британской системе дворянских титулов человек, удостоенный титула, вправе выбрать имя по своему усмотрению. В целом, впрочем, я буду исходить из допущения, что имя дается человеку в момент рождения либо вскоре после рождения, и сам человек никак либо почти никак не определяет, каково будет его имя. (Иное дело то, что я называю прозвищами, о которых речь пойдет ниже.)
Наступает такое время, когда дети, которым не посчастливилось с именем, осознают, что их имя – это клеймо. В силу различных причин некоторые имена становятся абсурдными, нелепыми, вызывающими насмешки. На сегодняшний день пример подобного рода – имя Хорас, которое, насколько я могу судить о природе этого явления, было присвоено мультипликатором Уолтом Диснеем невероятно тупой лошади, и благодаря популярному мультфильму само имя превратилось в обидную кличку. К тому же существуют имена, которые сами по себе в какой-то мере нелепы. В мои школьные годы имя Лонгботтом (буквально Толстозадый – прим. переводчика) неизменно вызывало насмешки, как, соответственно, и его обладатель.
Но имя может выступать клеймом и иного рода. В тех обществах, где заклеймены определенные этнические группы и характерные для них имена, имя само по себе обретает эмоциональную нагрузку. Было бы некорректно в отсутствие эмпирических данных приводить примеры подобного рода, впрочем всякий читатель может извлечь их из собственного опыта.
Люди, которые страдают от клейма своего имени, умеют более менее успешно его переносить. Благодаря работам американского психолога Э. Гофмана нам известно, как им это удается. Вопрос о том, насколько открытые Гофманом правила задействованы в процессах примирения с неблагозвучным именем, остается открытым для эмпирических исследований.
Болезненное ощущение, возникающее при осознании того, что твое имя могло бы быть иным, приводит к тому, что имя-клеймо становится крайне неприятным. Гофман выделяет три различных пути, посредством которых удается совладать со своим именем. Те, кто не соответствует “норме”, оказываются страстными сторонниками данной нормы. Так в XIX веке в Америке иноязычные имена переделывались на английский лад. Заклейменный человек, не меняя имени, может попросту сторониться того общества, в котором его имя считается клеймом. Есть основания полагать, что этим приемом успешнее взрослых пользуются дети.
И третье: имя принимает участие в создании мнения о человеке, поэтому смена имени – всегда пример управления производимым впечатлением. Перемена может быть незначительной: меняется лишь произношение, и имя переходит из одной этнической группы в другую, или затрагивается этимология слова, и фамилия Розенберг превращается в Монтроз. Помимо того, можно от одной части имени перейти к иной, меняя способ представления личности, когда, к примеру, Лиззи становится Бет. (С прозвищем, конечно, справиться намного сложнее, так как оно присваивается окружающими, и человек над ним властен в намного меньшей степени.)